Мишель был счастлив и безудержно эйфоричен. Вместе со скотчтерьером они метались по кухне, заглядывали в глаза хозяйкам, оба полные надежд и куража. Городская жизнь приняла Мишеля как родного. Четыре тонких щиколотки слегка пританцовывали в такт доплывавшей из комнаты многообещающей музыке. Порыв вдохновения швырял Мишеля, как щепку, от плиты к кухонному столу.

В самозабвении Мишель полоснул ножом по указательному пальцу и оказался в центре внимания. На палец перемотали полбинта, завязали кокетливый бантик. Мишель был отстранен от плиты и отправлен на прогуливание скотчтерьера.

- С поводка не спускай! - кричала Светик вслед, в лестничный пролет. - Не спускай ни в коем случае! А то сбежит, или украдут! А он семьсот рублей стоит! Он один такой в городе!..

- Ишь ты, один такой в городе, - сказал Дерибасов собачьему выродку, - а я один такой в Назарьино. А может, и в целом мире.

В скотчтерьерову уникальность городского масштаба Дерибасов, конечно же, не поверил и не верил ровно двадцать минут. Он уже возвращался в обретенную ячейку городского соблазна, когда из подворотни вынырнула красивая модная одежда, с невзрачной женщиной внутри.

- О боже! - изумленно взвыла она. - Это же скотч-терьер! Второй в городе! Прелесть! Ах ты, мой мальчик! Откуда вы привезли это чудо? И как же нас зовут, таких хороших?

- Мадам, - с достоинством ответил Дерибасов и впервые внимательно осмотрел собачьего выродка. - Моя фамилия - Дерибасов. Сегодня утром мы приехали из Одессы. Я там родился и провел большую часть жизни. А что касается... Цезаря, так он африканец. Я его выиграл у шкипера либерийского сухогруза. Знаете, Либерия, мадам, - это такая маленькая страна, в самом сердце Африки, но у нее до неприличия большой флот. На Одесском рейде постоянно стоит что-нибудь под либерийским флагом.