– … Надеюсь, что Вы понимаете нас, как родителей?.. Ну, что Вы молчите?

– … Я, как собака, всё понимаю. Только говорить не смею. У меня, кроме матерных, никаких слов нет.

– Так, ребята! Завтра с утра работаете с Васькой. У меня школа для умственно отсталых. Им Снегурочка и аккомпаниатор не по карману. В три я вас заберу.

– Ёлка плакала сначала…

– А чего ты на этих дебилов подписался?

– Учительница моя первая попросила. Там для учителей место хлебное.

– Бросаешь, значит? А я, дура, ещё замуж за него собралась. А он бросает.

– Я в детстве тоже в космонавты собирался. А куда попал?

– Господи! Куда это я попал!?

– Белый танец! Дамы приглашают кавалеров!..

– Там где брошка – там перёд…

– Почему самые дебильные строчки запоминаются без усилий – раз и навсегда?

Кислотой не вытравишь. Как татуировка.

– Арноля – хороший кот!.. Хороший… Иди, малыш, перекуси. И мне тоже чего-нибудь неплохо.

Что у нас там, Арноля, в холодильнике? Ни хрена? Правильно.

А мы яишенку… А мы чаёк…Блин, сахар кончился… Когда купить?

– …Трусишка зайка серенький под ёлочкой торчал…

Костя припарковал машину за углом школы и, поминая недобрыми словами дворников, прошёл по снежному месиву к входу. Давно не был он в родной школе. Ох, давно. В коридоре прямо у входа висел всё то же портрет Ломоносова с приписанными внизу строчками – Дерзайте ныне ободрёны.. Сейчас, когда школа стала специализированной этот призыв к юным дебилам выглядел очень ободряюще. Костя потопал ногами, сбивая снег, и только стал подниматься по лестнице, как выпорхнула Ирина Кузминична – первая Костина учительница.

В мозгу тут же заиграло – Но каждый год мы в свой приходим класс… – но Костя выключил песню и пошёл здороваться.