Изабелла побледнела как мел. Она стояла не шелохнувшись и даже не заметила, как из ее двух бокалов, которые держала в дрожащих руках, плескалась на стол жидкость. Если б у нее была привычка падать в обморок, она тут же упала бы.

Подумать только, так готовилась к этой встрече, все делала, чтобы угодить гостям, так израсходовалась, а эти дистрофики ничего из всего этого не едят и не пьют! Боже, что ж она теперь будет делать с поросенком под хреном, с этими паштетами, салатами, с этими котлетами «по-киевски?»

Хоть беги немедленно в ресторан «Красная чайка» к директору и проси, чтобы за полцены забрали это обратно и вернули ей деньги. Но разве такое возможно? На нее посмотрят, как на сумасшедшую.

Она места себе не могла найти, была зла, как стая волчиц вместе взятых. Подумать только: у них язвы… Всего этого, что на столе, не едят, не употребляют. Поди знай, что два таких старца к ней заявятся и это все гости. Не молодые какие-нибудь иностранцы. Манной каши и простокваши им подавай!

Не меньше профессорши, был убит сам профессор, ее несчастный супруг.

Посмотрев на Изабеллу, которая стояла в полуобморочном состоянии, он тихонько подошел к ней, взял с опаской под руку и тихонько зашептал:

– Мусенька, пташечка моя, успокойся, не волнуйся. Попроси только этих людей, – кивнул он в сторону, где стояли, ухмыляясь, повар, официант и музыканты, – скажи им, роднуля, пусть идут по домам. Нам от них больше ничего не нужно. Мы сыты. Обойдемся без них…

– Никуда не пойдем! – не на шутку рассердился повар. – Что, мы мальчики на побегушках? У нас наряд… Согласно наряду мы должны обслуживать вас до двенадцати часов. Поняли? Ровно в двенадцать за нами пришлют машину, и мы тогда погрузим кастрюли, судки, посуду. Что вы думаете, мы свое хозяйство потащим на собственном горбу?

И тут же вмешался рыжеволосый музыкант:

– Вы что же, маленькие? У нас своя программа, и будем играть, как указано в наряде… А вы себе как знаете.