Потом он вернулся на службу и сел за статью «Что умелые ручонки могут сделать для няни», думая о том, что он лично взял бы ее за шкирку и выкинул на улицу. Тут раздался звонок. Жена сообщала, что задержится на ночь у матери.

Заверив ее, что будет страшно скучать, Бинго готов был попрощаться, но прекрасная Рози вскрикнула:

— Ах, чуть не забыла! Тут мы крутимся с мамой, все из головы вылетает. Украли твои запонки.

Бинго рассказывал мне, что увидел, глазами увидел, как шеф за стеклянной дверью танцует танец живота. Галлюцинации, конечно, но как их не понять! Ответил он не сразу: сердце зацепилось за гланды.

— Запонки? Какая чушь!

— Няня у тебя убирала, а их нет.

— Твоя няня, — отвечал пришедший в себя Бинго, — не заметит барабана в телефонной будке. Ты знаешь мое мнение о ее разуме.

— Значит, полицию не вызывать?

— Конечно, нет. У них дел хватает.

— Няня говорит, они походят по ломбардам.

— Вот именно. А за это время произойдет пятьдесят убийств. Ах, если бы у этих нянь были хоть зачатки гражданского долга! Не беспокойся ты о запонках, они… прости, забыл. Вспомню — позвоню. Пип-пип. — И Бинго повесил трубку.

Повесив ее, он кинулся в клуб, конечно, выпить. При всей своей выдержке чувствовал он примерно то, что чувствовала Элиза на льдинах, когда услышала собачий лай.

Однако, выпив, он преобразился. Разум подсказал, что утром — состязания, в кармане — билетик с именем Хореса, а следует из этого, что запонки будут на месте до возвращения жены.

Не успел он все это подумать, как появился Хорес, бледный, печальный, вроде мертвой рыбы.

— Что с тобой? — всполошился Бинго, поскольку перед турниром намного надежней румяный Хорее со сверкающими глазами.

— Ты знаешь Валерию Твистлтон? — осведомился страдалец.