– Неужто мы снова в Америке?! – прошептала Маришка, оглядываясь по сторонам. – Вот это палочка так палочка!..

– На день раньше, как ты просила… – виновато проговорила Уморушка.

Придя немного в себя от пережитого, я набросился на торопыгу-лесовичку, чуя сердцем, что этот «полет» – ее рук дело.

– Что ты наделала, озорница ты эдакая! Мы, кажется, вновь из-за тебя влипли в историю, и на этот раз, вовсе не шуточную!

Уморушка потупила в землю глазки и тихо прошептала:

– Мне девушку стало жалко, Иван Иванович… Такое страшилище бедную сцапало!

– Какое страшилище? Какую девушку? – удивился я. – Ничего не понимаю!

– Фильм такой по телевизору показывали, – принялась объяснять мне Маришка, – американский. «Нападение мизераблей» называется. Про страшилищ четырехруких и четырехглазых, про то, как они в поселок один прилетели и на людей набросились…

– Фильм? Про страшилищ? И мы к ним попали?! – воскликнул я, совсем обескураженный и сбитый с толку.

Уморушка недовольно сморщила носик, сердясь на мою непонятливость:

– Мы не к страшилищам попали, а в ту местность, где этот поселок находится! Как он, Мариш, называется?

– Маусвилл.

– Во-во: Маусвилл!

Я пошатнулся и поспешил присесть на землю.

– Великолепно… Значит, мы там, где за девушками бегают чудовища… четырехрукие…

– И четырехглазые, – добавила Маришка.

– Великолепно… – повторил я навязчивое и вовсе не подходящее к данному моменту слово.

– Мы на день раньше сюда попали, – стала оправдываться Уморушка, – может быть, еще никаких страшилищ здесь нет… Если бы не эта девушка и не эти люди…