- Ну да… Черт, да нет же! Джорджи, пожалей ты свою мамочку.

Я промолчала.

- Пойми, наш папа не может найти здесь достойной работы. А ведь он должен думать о своей семье.

Я все молчала. Горестно вздохнув, мама ушла.

Жизнь - голимая жестокость. Разве она не видит, что мне ну никак нельзя сейчас уезжать? Конечно, не видит, она же глупая. Умом я точно не в нее, со своими хорошими отметками по… эээ, ну ладно, проехали. Зато мама от души наградила меня «лохматобровым» геном. Она сама без конца выщипывает свои брови, чтобы одну сплошную бровю превратить в две, и меня обрекла на пожизненное выщипывание. В прошлом году я случайно сбрила брови, и они растут теперь с удвоенной силой. Если ими не заниматься, они так попрут, что станут препятствием для глаз. А Джаске повезло - у нее аккуратненькие бровки.

И уж коль речь зашла о наследственности, боюсь, что мама наградила меня еще «большегрудым геном». Моя грудь растет как на дрожжах, и я того гляди догоню маму, и на меня все будут оглядываться.

Пару лет назад мы плыли на пароме во Францию, мама стояла у парапета и смотрела на воду. А папа ей сказал:

- Дорогая, отойди от края, ты представляешь угрозу для навигации. (См. «Джорджиальные словечки»).

17.00

Мне в голову пришла гениальная идея. Простая, как кактус. Я попрошусь остаться, чтобы следить за домом и Ангусом, а то мало ли что - воры, поджигатели, сквотеры

Или придут какие-нибудь анархисты и измалюют все стены черной краской, а потом доберутся до соседских пуделей, и тогда в сравнении с ними мой Ангус покажется им ангелом…

Что ж, пойду и порадую маму своим решением. Пообещаю ей подойти к охране дома со всей ответственностью. Другая отмазка - могу сослаться на нашу замечательную систему образования, какую поискать. И еще скажу:

- Дорогая мамочка, это очень ответственный момент в моей школьной карьере. Меня вот-вот возьмут в хоккейную команду.