— Да, брось ты, Колян, этого жаренного рака. Он и так уже обосрался. Не будем пачкаться. Пойдем лучше ещё выпьем!

После чего несостоявшиеся хулиганы, обнявшись и пошатываясь, отправились к своему столику. Рыжий стоял как оплёванный. Телохранители давились от смеха. Марина облегченно вздохнула. Она вскочила со стула и хотела, по старой салехардской привычке, стать между мужиками, чтобы не допустить драку, но не успела.

После ресторана Рыжий, от волнения сильно потея и покрываясь красными пятнами, пригласил девушку навестить его скромную обитель возле Аничкого моста. О спальне из запасников Эрмитажа и машине с розами он распорядился заранее. Марина улыбнулась уголками губ, сказала, что шутка с её поступлением была мила и трогательна, забрала свой чемодан и на трамвае поехала ночевать на Витебский вокзал, попросив Рыжего её не провожать. Рыжего попросили, он не поехал.

На вокзале дежурный милиционер в чине подполковника в категорической форме потребовал, чтобы Марина спала не на скамейке, а на кровати, которую его подчиненные поставили недалеко от входа в ресторан, чтобы официанты с едой могли быстро добежать по вызову дежурившей у кровати начальницы детской комнаты милиции. Для этой же цели повара получили милицейское переговорное устройство и оставались на рабочих местах после закрытия ресторана.

После того как Марина заснула, милицейский подполковник, после консультации с вышестоящими инстанциями, очистил зал ожидания от всех присутствующих, кроме непосредственно занятых в операции. Проснулась Марина рано: открытие железнодорожных касс пришлось задержать только на полчаса. Она открыла глаза и подняла голову. Рядом с ней стояла молодая женщина с несколько грубоватым обветренным лицом и сильными руками. Их взгляды встретились, и Марина вежливо спросила: