Замполит называл его: «Ну ты, блин, Золушка». Называть его по фамилии замполит не мог, так как считал, что для старшего офицера, тем более для политработника, публично оскорблять солдата недопустимо. По мнению Пятоева, замполит был абсолютно прав. Назвать человека, тем более молодого, «рядовой Рабинович», что звучит двусмысленно, оскорбляет национальные чувства, содержит оскорбительный намёк и несёт пренебрежительный оттенок, для офицера Советской армии совершенно недопустимо.

Начальник вещевого склада, в силу занимаемой должности был человеком более интеллигентным, чем замполит, и, в дополнение к этому, склонным к каламбуру, называл Рабиновича «князем Подмышкиным». Обмундирование он выдал Рабиновичу самое маленькое из того, что было на складе. Но, тем не менее, сапоги и гимнастерка были на три размера больше желаемого, ремень обхватывал тонкую талию раза четыре, а пряжка с желтой звездой, спасибо, что пятиконечной, закрывала полживота. Самым же трогательным в образе князя Подмышкина были большие невеселые глаза, выглядывающие из-под сползающей на круто изогнутый нос пилотки.

Старший лейтенант Пятоев прекрасно понимал, что пребывание в его подчинении рядового Рабиновича ничего хорошего ни для вверенного мне подразделения, ни для него лично не принесёт, но действительность превзошла его самые смелые ожидания.

Но старший лейтенант Пятоев не терял надежды сделать из него отличника боевой и политической подготовки, а потому однажды счел нужным высказать перед строем относительно выправки рядового Рабиновича.

— Его сапоги если и чищены, то не сапожным кремом, — сообщил Пятоев притихшему строю, — Его брюки в пятнах, вызывающих самые смелые ассоциации.