Рабинович посмотрел на будущих матерей снизу вверх полным тысячелетней грусти взглядом и откровенно сознался, что ему посчастливилось убежать с урановых рудников. При этом он застенчиво повинился, что удалось ему так же оглушить здоровенного охранника, а так же забрать его обмундирование, в которое он сейчас одет, и автомат. Далее, после глубокого вздоха, полным безутешной грусти голосом, Рабинович сообщил, что пробирается в санчасть, хотя шансов на спасение нет. По его словам, ещё несколько лет назад он был выше на две головы, был шире в костях на два пальца, а так же имел курносый нос, голубые глаза и широкие плечи. А сейчас, из-за больших доз радиации, на его ногах образовались незаживающие раны, на которые даже не садятся мухи, нос его изогнулся, а сам он весь сморщился и почернел.

Сердобольные девочки накормили его ягодами и помогли донести до санчасти автомат и сапоги. На прощание он, встав на цыпочки, поцеловал девочек в лоб и изъявил желание, не откладывая дело в долгий ящик, похоронить его с воинскими почестями. При этом он назвался старшим лейтенантом Пятоевым и попросил передать «последнее «прости» моей супруге. Девочки расплакались и отдали ему все ягоды. После чего они побежали по указанному Рабиновичем адресу и рассказали находящейся на седьмом месяце беременности Нине, что его супруг, старший лейтенант Пятоев, находится при смерти, а так же просили ее не волноваться. Нина прибежала в штаб полка в одном халате. За старшим лейтенантом Пятоевым в тундру был немедленно выслан санитарный вездеход. Когда Пятоева доставили в медсанбат, он пригласил находящегося с ним в одной палате рядового Рабиновича пройти с ним в темный угол и сказал ему:

— Я убью тебя, Рабинович.

В ответ на это рядовой Рабинович, превозмогая боль, встал на цыпочки, в результате чего его голова оказалась на уровне плеча Пятоева, и дерзко бросил в глаза обидчику: