Что до Энн, ее впечатление, хоть и не столь восторженное, было вполне благоприятным. Холси-корт, а особенно лестница Холси-билдингс, подготовили ее к чему-то в высшей степени гадкому, вроде настоящего Шимпа Твиста; вместо этого она увидела приятного, чисто выбритого молодого человека. Он ей понравился. К тому же ее не покидало странное чувство, будто она где-то его уже видела.

— Добрый день, — сказала она. На этот раз ее голос напомнил журчание серебристых фонтанов в тени благоуханных дерев посреди раскаленного Самарканда.

Джеф выпрямился с такой силой, что чуть не свернул себе хребет. Пыл его не убавился, а, может быть, даже возрос, потому что голос у ней был, как уже говорилось, очень приятный. Однако первое ошеломляющее чувство, что ему в копчик въехал Корнуоллский Экспресс, медленно шло на убыль.

— Добрый день, — отвечал он. — Садитесь, пожалуйста.

Джеф схватил стул и принялся яростно тереть рукавом сиденье, как, безусловно, поступил бы на его месте сэр Уолтер Рэли, внутренне негодуя, что у мистера Эдера такая нерадивая уборщица.

— Боюсь, здесь не совсем чисто.

— Я тоже приметила пылинку-другую.

— Важные дела, все время в разъездах, ну и прислуга не жнет, не сеет…

— Может быть, вы слишком часто твердите, чтобы здесь ничего не трогали.

— Может быть. Но все равно, здесь слишком много булочек. Чересчур много. Я решительно не понимаю, зачем столько булочек.

— Мне кажется, они придают конторе домашний вид.

— Возможно, вы правы. Наверное, без них было бы мрачновато. Да, да, так лучше.

— Гораздо лучше. А теперь, если можно, протрите еще один. С минуты на минуту должен появиться мой дядя. Мне казалось, что он поднимался следом за мной, но, наверное, его что-нибудь заинтересовало.