Пока она говорила, снизу донесся тяжелый топот, как будто по лестнице поднимается цирковой слон. Когда Джеф удалил аллювиальные наносы со второго стула, недостающий посетитель вошел в дверь.

— Заходи, мой ангел, — сказала Энн. — Мы гадаем, куда ты запропастился. Это мистер Эдер. Мой дядя, лорд Аффенхем.

Новоприбывший, как можно было заключить по звуку его шагов, отличался массивным телосложением. Формой он напоминал грушу, узкую сверху, но постепенно расширяющуюся к паре ботинок, размером каждый со скрипичный футляр. Над бескрайними просторами торса высилась большая яйцевидная голова, а лысая макушка снежным пиком торчала из редкой поросли всклокоченных волос. Верхняя губа была очень прямая и длинная, подбородок — острый. Два немигающих глаза остекленело смотрели из-под кустистых бровей.

Из этого внушительного монолита человеческой плоти раздался на удивление высокий и пронзительный тенор.

— Добрый день. Хериер? У меня произошел на удивление занятный разговор с полисменом, дорогая. Он просто вылитый тип, который забрал меня на Вайн-стрит в ночь лодочных гонок 1911 года. Я остановил его и расспросил. Провалиться мне, если он не сын того полисмена. Вот что зовется связью поколений, а? — Он помолчав, устремив на Джефа неподвижный взгляд. — Вас когда-нибудь забирали на Вайн-стрит?

Джеф ответил, что ему не случалось бывать по означенному адресу.

— Для полицейского участка вполне пристойное место, — милостиво заметил лорд Аффенхем.

Сделав это заявление, он откинулся на спинку стула, принял отрешенный вид и стал похож на собственный скульптурный потрет работы Гутзона Борглума. У Джефа появилось странное чувство, будто лорд Аффенхем пребывает где-то далеко. Он повернулся к Энн — спросить, что привело их к Дж. Шерингему Эдеру, и поймал на себе ее озадаченный взгляд.

— Мне кажется, я вас где-то видела, мистер Эдер.