– Ведь ты же не проектируешь линий высокого напряжения! – раздраженно возразила Барбара.

– Но я ими пользуюсь! Без линий высокого напряжения меня все равно что нет! Вы можете протестовать против шлаков в цементе, а я? Против чего мне протестовать? Моя профессия губит человечество!

– И чего тебе неймется считать себя убийцей? – удивился Каролек.

– В полосе шириной двадцать метров по бокам каждого шоссе копится свинец, – в то же время произнесла Барбара холодным тоном. – Этот свинец жрут все: и скотина, и люди. Я как раз делаю завод битумных масс, знаю, о чем речь. Как по-твоему – мне этот проект в окно выкинуть или публично сжечь на площади Дефиляд?

Лесь вдруг завелся. Катастрофичность ситуации его проняла, и мысль, что он – человек нормально порядочный, – ничего не подозревая, день ото дня предается преступным деяниям в мировом масштабе, чрезвычайно ему понравилась. Он вдохновенно поднялся со стула.

– Свинцовая болезнь! – взвыл он зловещим голосом, театрально всплеснув руками. – Пищевые отравления! Канцерогенные стены, полы и потолки! Чахлые дети. Паутина линий высокого напряжения, сетка автострад… Ха! Паучьи сети! Радиоактивный спрут сосет, сосет, падают люди, звери и птицы на лету… Выхлопы и децибелы, в домах – редкие металлы, в поле – частые металлы, отравленная вода, отравленный воздух, отравленный хлеб, отравленное молоко, гибнет флора, гибнет мир! И что же остается?…

– Тараканы? – помолчав, неуверенно подсказал Каролек.

– Бактерии! – с ударением поправил Лесь. – Вирусы и бактерии. Голая земля, покрытая толстым слоем вирусов и бактерий…

Апокалиптическая картина, вопреки ожиданиям, оказала обратное действие – образ голой земли они проглотить не смогли.

Влодек разжал заломленные руки и сунул их в карманы халата.

– Я воздуха не отравляю, – заявил он обиженно. – И вообще, флоре как таковой провода высокого напряжения не вредят.