Въ вагонѣ оказался весьма свѣдущій бельгіецъ, сообщившій намъ много интереснаго о городахъ, мимо которыхъ мы проѣзжали. Я чувствовалъ, что если бы мнѣ удалось проснуться, и выслушать этого господина, и запомнить все, что онъ говорилъ, и не перепутать его разсказовъ, — то я бы хорошо ознакомился съ мѣстностью между Остенде и Кёльномъ.

Почти въ каждомъ городѣ у него были родственники. Я полагаю, что были и есть семьи, не менѣе многочисленныя чѣмъ его; но я никогда не слыхалъ о такой семьѣ. Повидимому она была размѣщена очень разумно: по всей странѣ. Всякій разъ, когда я просыпался, до меня долетали замѣчанія въ такомъ родѣ:

 —  Брюгге… видите колокольню: каждый вечеръ на ней играютъ польку Гайдна. Тутъ живетъ моя тетка. —  Гентъ, ратуша… говорятъ, прекраснѣйшій образчикъ готическаго стиля въ Европѣ. Вонъ въ томъ домѣ, за церковью, живетъ моя матушка. Алостъ  —  обширная торговля хмѣлемъ. Тамъ проживалъ мой покойный дѣдъ. Вотъ королевскій замокъ, —  вонъ, прямо! Моя сестра замужемъ за господиномъ, который тамъ живетъ, то есть не во дворцѣ, а въ Лекснѣ. Зданіе судебной палаты… Брюссель называютъ маленькимъ Парижемъ, —  по моему онъ лучше Парижа… не такъ многолюденъ. Я живу въ Брюсселѣ. Лувенъ… тамъ есть статуя Ванъ де-Вейера: революціонера 30 года. Моя теща живетъ въ Лувенѣ. Уговариваетъ насъ переселиться туда же. Увѣряетъ, что мы живемъ слишкомъ далеко отъ нея; я этого не думаю. Люттихъ, —  видите цитадель? Мои братья живутъ въ Люттихѣ  —  двоюродные. Родные, тѣ въ Мастрихтѣ… —  и такъ далѣе до самаго Кёльна.

Врядъ ли мы проѣхали хоть одинъ городъ или деревню, гдѣ не оказалось бы его родни въ одномъ или нѣсколькихъ экземплярахъ. Наше путешествіе было повидимому не столько поѣздкой по Бельгіи и Сѣверной Германіи, сколько посѣщеніемъ мѣстъ, населенныхъ родственниками этого господина.