Только въ Безмолвіи мы слышимъ голосъ Истины. Людскіе храмы и рынки день и ночь оглашаются ложью, шарлатанствомъ и хвастовствомъ. Но въ Безмолвіи нѣтъ мѣста для лжи. Ложь не всплываетъ на поверхность въ Безмолвіи. Ложь нужно раздуть людскимъ дыханіемъ: тогда она поднимается на поверхность. Но ложь въ Безмолвіи падаетъ на дно. Тогда какъ правда всплываетъ во всей своей красотѣ, какъ гордый корабль подъ безднами океана. Безмолвіе любовно поднимаетъ ее напоказъ всѣмъ. Только когда она износится, заржавѣетъ и перестанетъ быть правдой, воды Безмолвія смыкаются надъ нею.

Безмолвіе  —  единственная реальная вещь въ этомъ мірѣ преходящихъ грезъ. Время  —  тѣнь, исчезающая вмѣстѣ съ сумерками человѣчества; но Безмолвіе  —  частица вѣчности. Все истинное и долговѣчное внушено людямъ Безмолвіемъ.

У всѣхъ народовъ, способныхъ внимать и поклоняться Безмолвію, воздвигнуты величавые храмы, —  такъ какъ Безмолвіе голосъ Бога.

Великолѣпные церкви и соборы, разсѣянные по лицу земли, сооружены для различныхъ вѣръ  —  одни для протестантизма, другіе для католицизма, третьи для магометанства. Но во всѣхъ обитаетъ Безмолвіе Бога, лишь изрѣдка изгоняемое звономъ колоколовъ и ропотомъ молитвы;  —  и во всѣхъ можно сообщаться съ Нимъ и отдыхать душою.

Мы побродили по храму и направились было на хоры, но тутъ остановилъ насъ какой-то служака, и спросилъ, не угодно ли мнѣ осмотрѣть мощи, реликвіи, картины старыхъ мастеровъ и другія достопримѣчательности.

Я отвѣчалъ: —  «нѣтъ»; и хотѣлъ пройти мимо. Но онъ загородилъ мнѣ дорогу, и объявилъ:

 —  Нѣтъ, нѣтъ! Вы не заплатили за входъ, сюда даромъ не пускаютъ. —  и съ этими словами захлопнулъ рѣшетку.

Онъ произнесъ эту сентенцію на англійскомъ языкѣ, очень чисто и отчетливо: видно, не въ первый разъ.

Въ Германіи очень распространенъ обычай не пускать, пока не заплатишь за входъ.