– И тем не менее…

– Ладно, Владимир, давайте поговорим об этом в другой раз.

– Хорошо.

– Скажите, пожалуйста, есть ли у вас проблемы со сном? Насколько легко вы засыпаете?

– Проблемы со сном есть у всех, не так ли?

– Возможно, но сейчас мы говорим о вас. Итак?

– Сплю я нормально.

– И в последние дни тоже?

– Да, никаких изменений.

– А случаются ли у вас беспричинные пробуждения среди ночи?

– Нет.

– Беспокоят ли вас кошмарные сновидения?

– Редко.

– Что вам снится, Владимир?

– В основном снится, что я не могу сдать какой-нибудь экзамен, Мария.

– А в каком настроении вы обычно просыпаетесь?

– В хорошем. Это потом мне его портят. В течение дня.

– Всегда – в хорошем?

– Всегда.

Ты мне, конечно, не поверила и правильно сделала. Но в мои намерения не входит изображать перед тобой исповедь на заданную тему. Тысяча извинений.

– То есть утро – самая светлая пора в вашей жизни?

– Да.

– Скажите, Владимир, а почему вы так скованны? Я на вас действую как-то не так?

– Да нет, все нормально.

– Приходилось ли вам испытывать внезапные приступы необъяснимой паники или беспричинного страха, причем воспринимая эти ощущения буквально физически?

– Нет, никогда.

– А доводилось ли вам испытывать особую приподнятость настроения в какой-то период вашей жизни?

– Да, если верить моей матери, то я был очень веселым и позитивно настроенным ребенком.

Да, я и впрямь был таким ребенком. Куда все подевалось? О, безжалостное время! Детство уже почти забылось. Помнятся лишь отдельные эпизоды – самые яркие пятна из биографии…

Все когда-нибудь заканчивается, закончился и допрос. Из железного шкафа доктор Тертычная достала тонометр и фонендоскоп. Узкоспециальная часть сменилась общетерапевтической.

Давление оказалось на удивление нормальным – сто двадцать пять на восемьдесят. Просто насмешка над человеком, несколько часов назад готовившимся покинуть этот бренный мир и почти что осуществившим свое желание. Пульс слегка частил, перевалив за восемьдесят ударов в минуту.