– Ох и ужас!

– И сильно страшный?

– Ох, страшный!

Они помолчали. Подумали каждый о своем.

– Главное – он землю ест! – громко, для того чтобы окончательно поразить воображение собеседника, наконец сказал первый, через которого видно.

– Ну? Землю? Землю – это ты крепко загнул, Листик. Такого даже у нас в Колдовском лесу не бывает! – ответил ему на это второй, плотный и темный – будто резиновый.

– Сам видел! Не веришь? Вот так ест… – И первый, названный Листиком, широко загреб рукой в воздухе, как бы стараясь ухватить огромный воздушный пузырь. – Да еще вот так. Ест – не наестся!

– А что глаза? Глаза у него? – осторожно поинтересовался второй.

– Ну! Глазищи прямо огнем хлещут!

– Хвост? Хвост какой у него? Заметил?

– Вот хвоста я не видел, – вздохнул Листик. – А лапа только одна! Наверное, вторую кто-нибудь ему за это оторвал!…

Они опять помолчали. Слышно было, как где-то поблизости в воздухе звенело тонкое комариное облачко.

– Много, ох и много нашей земли он уже поел… – горестно начал Листик. – Помнишь, Болотик, Земляничную поляну, где мы прошлой осенью в прятки с Грибабушкой играли?

– Ну? – насторожился Болотик.

– Нет ее больше!

– Как нет? Нашей Поляны, где ручей? Съел? – вытаращил свои огромные глаза Болотик.

– Начисто. От Поляны только пень остался! Представляешь? От целой Поляны – один пень!… А какой славной Поляна была! И какой замечательный, чистый ручей… А опушка, где ландыши летом цвели?!

Услышав это, Болотик даже вскочил с Березы.

– Стой! – воскликнул он. – Стой, молчи. Молчи и трепещи! Ни слова! Что, опушка? Это моя любимая!

– Не стало ее прошлой ночью… – с грустью ответил Листик, несмотря на строгую просьбу молчать.

– Как же это так, опушки не стало? – не понял Болотик. Огромные глаза его стали еще больше. И он опять застыл – тяжело задумался. Да так и остался стоять с широко открытыми глазами. – Ну да… Слышал я под утро шум… Я думал – колдовской он, сонный, – наконец проговорил он и помрачнел. – Ясно. Он что же, значит, и ночью ест?