– Ночью-то он особенно налегает! Поэтому я к тебе посоветоваться: может быть, это… мокрой клюковкой его жахнуть, а? Как думаешь? – Листик постарался заглянуть в глаза друга поглубже.

– Ну, скажешь тоже! Клюковка – это, считай, самое распоследнее средство, – отвел глаза в сторону друг-Болотик. – А если вдруг это кто-нибудь из наших, из колдовских, в него так неудачно обратился? – сделал он неожиданное предположение и подсел обратно к Листику на Березу.

– То есть? – не понял тот. – Как это… из наших? Кто?!

– Откуда я знаю – кто именно. Я ведь в болоте живу, мне отсюда не видно, что там в лесу у вас делается!

Они вновь помолчали.

– Тогда, может быть, это Пачкун? Пачкун таким вернулся? – робко спросил Листик.

– Может быть, ему, Пачкуну твоему, скорую помощь идти оказывать надо? – тут же подхватил Болотик. – А ты ему под нос – мокрую клюковку: на, жуй! Что он тебе потом, после обратного обращения, скажет? А? То-то же. Я сам колдовал в позапрошлом году, сбился, обратился невесть во что – просто в свист. Всем лесом меня расколдовывали – целую неделю по всему лесу свист стоял! Помнишь? И ведь как замечательно расколдовали!… А если бы мне тогда под нос – мокрую клюковку? Много ли бы теперь от меня осталось? Сам ведь знаешь: дело наше колдовское нелегкое, всякое случается…

– Да, ты прав, – вздохнул Листик и почесал рукой там, где у него предполагался затылок. – Даром, что ли, голова у тебя большая? Об этом-то я и не подумал. Вдруг и в самом деле это кто-то из наших? Вдруг Пачкун? Я его, конечно, не очень люблю, но все-таки он нашей породы, колдовской. Жаль будет, если пропадет.

И они опять замолчали. Было слышно, как за их спинами в болоте что-то утробно заурчало и завозилось и при этом шумно вздохнуло. После чего из болота вырвался на поверхность воздушный пузырь. Листик насторожился. Но Болотик остался спокоен. Для него все это было привычным.