– Раки возятся, – сказал он. – Опять поссорились. Вот что, Листик… Дело это проверить надо, – наконец продолжил он "о деле". – Ты ворон запускал?

– Как же! Семь штук да от семи осин в разные стороны с наговором… – Листик оживился.

– Что было?

– Ветер прошел, Березу, видишь, завалило.

Болотик заглянул под себя, на поваленную Березу, на которой они сидели.

– Эту, что ли? Негусто. Еще что пробовал?

– Освистал его, Однолапого, семью свистами и черным словом наоборот семь раз выругал.

– Ну?

Листик вскочил с Березы и с азартом, так, будто хотел начертать что-то в воздухе, взмахнул рукой:

– В небе!…

– Ну?! – на всякий случай одновременно испугался и восхитился Болотик.

– В небе… навроде молнии прочертило!

– А он?… Он что?

– Зарычал он страшно и как ни в чем не бывало опять в кусты полез. – Проговорив это, Листик посмотрел на своего друга так, будто не решался его о чем-то спросить. Потом осторожно предложил:

– Может быть, ты, Болотик, пойдешь, скажешь ему сердито свою букву "Же"? Ужасно ведь опушки жалко!

Болотик отвернулся и кисло посмотрел на топкий противоположный берег болота. Потом с явной неохотой ответил Листику так:

– Ну, Листик, букву "Же" мы ему всегда сказать успеем! Дел у меня невпроворот – лягушачью икру по всему болоту пересчитать нужно. Лягушата выведутся – чем я их кормить буду? Щучий капкан кто-то ночью поставил, нужно заговорить, чтобы не сработал. То-се, и к вечеру едва ли управлюсь. Землю, говоришь, ест? Значит, голодный. А рычит от отчаяния. Ты, Листик, если не знаешь, как поступить, – поступай по нашему лесному закону: накормить и утешить. Вот тебе мой совет: ты подкатись к нему, к этому… к Пачкуну, то есть… издалека: с разговорцем, с распросцем… Или ГрибАбушку попроси поколдовать. Для нее такое дело – одно удовольствие!