– Гуляю, – ответил мальчишка.
– А… – сказала девчонка. – А я тоже гуляю!
Они помолчали. Потом девчонка спросила опять:
– А ты теперь кто?
– Теперь я Одуванчик, – ответил мальчишка. – А ты?
Девчонка растерялась, не зная, что ответить, захлопала глазами:
– Я!… Я!… – А потом взяла и, собрав всю свою злость, дунула на мальчишку. И мальчишка осыпался. Он ведь и на самом деле был Одуванчиком.
Потом девчонка убежала. А мальчишка остался стоять во дворе. И на его голове по-прежнему гордо торчали рыжие колючки.
СЛОНЫ НА АСФАЛЬТЕ
Была ни зима, ни осень, ни весна, ни лето, а нечто ни на что не похожее, когда небо все в серых пятнах, отчего кажется, что это никогда не кончится, а если и кончится когда-нибудь, то за ним наступит такое же или, не дай Бог, еще хуже!
Был старый дом. Был темный двор-колодец. Во дворе шел сокрушительный ремонт – тяжелый каток с грохотом мотался взад-вперед по горячему асфальту.
В доме жил маленький Художник, которому ремонт надоел. И вот однажды… Однажды он взял зеркальце, поймал им лучик холодного солнца и нарисовал зайчиком у себя под окном – на асфальте, там, где была тень, – большого слона. Посмотрел на него и улыбнулся: слон лежал, растопырив в стороны четыре свои ноги, и как будто о чем-то мечтал.
Тут к слону, фырча и отплевываясь соляркой, подкатил каток и намотал его на свой огромный железный барабан. И слон поехал на барабане туда и сюда, вперед-назад, и каток принялся печатать на асфальте больших солнечных слонов.
Слоны получились похожими друг на друга, как братья, но вместе с тем и немного разными (асфальт, как и многое в этом Городе, был положен вкривь и вкось). Так, один из них оказался толстоват, другой худоват, третий коротковат, у четвертого плохо пропечатался хвост, пятый, шестой и десятый выглядели вполне прилично, а одиннадцатый – самый маленький – производил, прямо скажем, несерьезное впечатление. Двенадцатому повезло меньше других – он остался и вовсе без ушей.