А машинист в это время крутил баранку нелюбимого катка, тянул ядовитый "Беломор" и мычал сквозь зубы веселую песню. Наконец он заметил, что вместо гладко укатанного асфальта у него получается вообще черт знает что (ни на что не похожее!), остановил каток и подошел к слону, который за время путешествия по горячему асфальту так крепко приклеился к барабану, что не было, казалось, никакой возможности его отодрать.
– Вот я тебя, беспризорник! – сказал Машинист и ковырнул слона монтировкой. Но только поцарапал барабан.
Тогда Машинист вытащил из кармана слойку, купленную к обеду Любимой Женой, и сунул ее под нос слону. Слон от радости вильнул хвостом, а Машинист схватил его за хвост и отодрал от барабана. Слон пролетел по воздуху и шлепнулся на асфальт. Потом поднялся, покачался и побрел вдоль стены, недовольный тем, что ему не дали покататься.
Машинист же залез в кабину, дал задний ход и поехал на обед.
Остальные слоны поднялись с асфальта сами, без посторонней помощи, вследствие одной из главных причин всего того, что происходит на свете: из любопытства. И из любопытства же разбрелись по Городу. Каждый выбрал себе уголок потемнее и принялся ждать захода солнца – не без оснований он опасался, что хмурое солнце может запросто с ним расправиться – только попадись ему на глаза!
Ночью слоны вышли на улицы. Правда, за вечер они сильно поблекли – им ведь пришлось освещать самые темные уголки, – но, тем не менее, оставались вполне симпатичными слонами.
Зажглись фонари. А потом, когда настала глубокая ночь, и именно тогда, когда фонари бывают более всего необходимы, – они погасли. И тут жители Города приготовились по обыкновению ругаться, каждый на свой лад:
– Какая темнотища! – насупился бы один.
– Развели тут!… Ни одного фонаря! – бубнил бы другой.
– Как же я дойду до дому?! – сокрушался бы в это время третий и брел впотьмах в противоположную от своего дома сторону. Но на этот раз неприятностей не произошло: один из слонов загородил ему дорогу, и запоздавшему прохожему при слабо мерцающем свете удалось прочитать название чужой улицы и чужой номер дома. Он тут же повернул назад, а слон тихонечко поплелся следом в надежде на благодарность.