Васька замахнулся, я прокусил Пилипенко ноздрю и бросился в сторону. За моей спиной раздался глухой удар и такой дикий визг Пилипенко, что наше Кошачье преимущество в две октавы показалось мне просто ничтожным. Пилипенко сумел завизжать на ТРИ октавы выше, чем любая наша Кошка-истеричка!..

Все остальное произошло помимо моего сознания — в сотые доли секунды, выпрыгивая из-под опускавшейся на меня лопаты, я взлетел на гору каких-то ящиков, оттуда молниеносно сиганул еще выше — на крышу мрачной двухэтажной пристройки, а уже на крыще, в условиях относительной безопасности, я вновь обрел способность четко осознавать происходящее и видеть все вокруг.

Без ложной скромности должен признаться, что мне — автору всего этого «хипеша» и «халоймеса», как сказал бы Шура Плоткин, — вид сверху очень и очень понравился! «Картина маслом!» — добавил бы Шура, увидев...

...визжащего и катающегося по земле Пилипенко с разбитой головой и прокушенной ноздрей...

...разбегающуюся во все стороны разномастную Собачню...

...стремглав улепетывающего Котенка...

...и толпящихся вокруг Пилипенко растерянных Людей.

Вот только Бродяги не было видно нигде. Но за него я не очень волновался. Бродяга — Кот самостоятельный, стопроцентно уличный, а это очень неплохая закваска! Ему рассчитывать действительно не на кого, он сам о себе позаботится...

Пока я тщеславно любовался на творение лап и мозгов своих, я и не заметил, как из слухового чердачного окна — с одной стороны и по горе ящиков — с другой стороны на крышу влезли двое в замызганных серых халатах и стали меня окружать. Причем у одного в руках был точно такой же сачок, как и у Пилипенко!..

Запах от них шел — слов не подобрать! Меня буквально затрясло от ужаса!.. Я не знаю, как я это понял — но это был запах СМЕРТИ. Так пахли Убийцы. Мои Убийцы...

Я быстро огляделся по сторонам — положение практически безвыходное. Внизу — Люди, Васька с лопатой, уже запертые ворота, высокий каменный забор...