— Поддельные! — зарычал он. — Пройдемте!

— От заладил! — воскликнул Антоныч. — Дык, ты чтож не видел, что я не с водительского места вылез? Водитель у нас шибко толстый, а машина шибко маленькая. Понимаешь, мы сегодня с утра позавтракали не вылезая из машины, Сидора и разнесло, дык он и застрял там между сидением и рулем. Ему, однако, не выбраться.

Милиционер задумался.

— Нужен водитель!

— Елы-палы! Ну, пошли, — не выдержал Антоныч, — покажу тебе водителя.

Они подошли к «Запорожцу», причем Антоныч по дороге подобрал бампер и спрятал его за спиной.

Гаишник наклонился к окошку, прищуря глаз изучил Сидорову рожу. Сидор при этом осмотре нервно дергался, открывал рот, чтобы сказать какую-нибудь грубость, но вовремя одумывался и молчал.

— Видишь, — сказал Антоныч. — Плохо ему, застрял бедняга. Тужится, а вылезти не может.

Милиционер распрямился.

— А что в багажнике?

— Дык, канистрочка с бензином… Ну, и книжки.

— Открыть!

— Фтородент, открой!

Вася, которого сделали ответственным за все, что лежало в багажнике, выбрался из машины, позвенел ключами и открыл.

— А! — заорал гаишник. — Это что?

— Портвейн, — робко сказал Василий.

— Понимаешь, начальник, у Васи вот тетушка в Ленинграде умерла. (Вася сделал жалобное лицо.) Мы едем поминать. А как поминать без этого самого? Сам понимаешь!

Гаишник подвигал челюстью, обернулся и пристально посмотрел на Антоныча.

— А! — опять заорал он. — А что ты прячешь за спиной?

Антоныч показал бампер от машины.

— Спекулировать запчастями едешь! Пройдемте!

— Дык, — офонарел Антоныч. — Это ж у нас бампер-то отвалился, у нашего «Запорожца». Я ж говорил уже.

— Не положено.

— Чего не положено?

— Не положено, — уперся гаишник.