Серега, не оборачиваясь, показывает мне на Петрушкина и разводит руками. Я поджимаю губы и сочувственно киваю. Тогда Петрушкин злится и краснеет.

— Да ну вас! Придурки. Я пошел в Думу, — и уходит в Государственную Думу. Это он так свой туалет называет.

— Не понимает, — тихо вздыхает Серега. — Лёша! Человек не по-ни-ма-ет! Лёша! Лёша! Мы обязаны с тобой помочь человеку понять, осознать, прочувствовать, наконец, все прелести семейной жизни!

Я делаю вид, что загораюсь энтузиазмом, и начинаю судорожно кивать головой и убеждать Серегу, что именно это и хотел ему только что предложить.

— А что для этого нужно? — спрашивает Серега тоном экзаменатора.

— Да, что для этого нужно? — переспрашиваю я.

Серега поднимает вверх указательный палец, чтобы придать важность своей мысли, и торжественно изрекает:

— Жена!

— Ее-то у Петрушкина и нет.

— Значит, нужно сделать что? — опять спрашивает Серега.

— Найти жену Петрушкину, — делаю я предположение.

Серега снисходительно улыбается и качает головой.

— Нет! Нужно сделать так, чтобы он сам ее нашел!

— Жестоко. Но необходимо.

— Верно, — соглашается Серега. — Мера вынужденная, но бесспорно, только так и можно поспособствовать личностному росту нашего общего друга.

— И как нам это сделать?

— Ну, мы должны подойти к вопросу очень тщательно. Во-первых, согласись, поспешность и необдуманность действий никак не могут способствовать успеху предприятия, не так ли?

Я согласился. Спешить в таком деле нельзя.

— Значит, нужно что? Нужно отобрать кандидатуры… Ты загибай пока пальцы, а я буду перечислять. Значит, отобрать кандидатуры. Всех их рассмотреть. К этому вопросу надо подойти особенно тщательно. Нельзя допустить, чтобы Петрушкин познакомился чёрте-с-кем. Петрушкина, конечно, нельзя назвать утонченной личностью, но человек он все же неплохой и подкладывать ему свинью мы не имеем морального права.