Петрушкин еще не пришел, но подруга серегиной жены уже притаилась в засаде. По нескольким фразам, которыми она обменялась с серегиной женой, я понял, что она посвящена в план. Моя жена тоже была посвящена в план, и даже Катька, как вскоре выяснилось, что-то подозревала. По сути, единственным человеком, который был не в курсе происходящего, был Петрушкин, который сейчас наивно и доверчиво шел где-то по улице прямо в расставленные ему сети, навстречу своей счастливой судьбе.

Наконец, пришел и Петрушкин. Он был красный с мороза и несколько взволнованный. Из-за пазухи он достал бутылку водки и торжественно вручил ее хозяйке дома.

— А это Настя, ты наверное с ней не знаком? — сказала серегина жена, вытаскивая подругу за локоть и толкая ее в объятия Петрушкина.

Петрушкин схватил Настю за лапку и бодро встряхнул. Настя застенчиво зарделась.

— Петрушкин! — представился Петрушкин и повернулся к нам с Серегой. — Ну, пойдемте, что ли, выпьем? Замерз я, на улице ужас что творится!

Серега отвел его в сторонку.

— Красавица, а? — осторожно пощупал он почву.

— Кто? — не понял Петрушкин.

— Настя, кто же еще! Она, кстати, не замужем.

— Ясно, — неуверенно сказал Петрушкин. — Ну, ничего так, ага.

И отправился в гостиную смотреть по телевизору новости. Наверное, там показывали его любимый Бангладеш.

— Лёша, — серьезно сказал мне Серега. — Лёша, мы теряем нашего друга. Нужно открыть ему глаза. Он же совершенно зашорен.

Я согласился.

— Салат! — сказал Серега. — Салат способен изменить ситуацию в корне. Он отведает салат, и поймет, что не пробовал ничего более прекрасного, и тогда он спросит: «Кто настрогал этот божественный салат?» И тогда считай, что наше дело в шляпе.

Тут серегина жена позвала всех за стол.