Совершенно не идет сон. Глотал снотворное, но никакого толка. Целую ночь думал, почему арестовали начальницу и Антонова? Под утро заявился Герман и сказал, что они сейчас дают показания против меня. Я так и знал: ради сохранения своей шкуры они готовы на любую подлость. Надо было срочно что-то предпринимать, и я нарисовал стенгазету. На работе, первым делом, я прибил большими гвоздями свое произведение прямо на уже начинающее темнеть пятно. Сразу же по приходу начальницы (я был очень удивлен, что ее выпустили), меня вызвали к ней в кабинет. Разъяренная, она долго тыкала пальцем в лежащую на столе стенгазету с огромным заголовком «Позор расхитителям социалистической собственности Разгуляевой и Антонову!». Затем ко мне, с молотком и огромным синяком под глазом, подошел Антонов. Я спросил, откуда у него такой фонарь? Он ответил, помахивая молотком, что помогал чертить жене курсовой проект, заснул и упал на циркуль. Счастливчик, он может спать. В коридоре обнаружил страшную картину. Стена, в том самом месте, совсем растрескалась. Вероятно, я очень сильно стучал молотком, пытаясь поглубже вогнать гвозди. Целый день простоял в коридоре, закрывая спиной пятно, не пошел даже на обед. В семь часов вечера уборщица прогнала меня домой. Страшно болит голова. В кармане осталось всего восемнадцать копеек. Буханку съел еще по дороге домой. От голода у меня подвело живот. Проклятая крыса, что она жрет? Быстрей бы смывалась милиция. Сколько можно здесь торчать, надо же и честь знать…

Ночь проплакал, читая статью о кислотных дождях.