И если Лера для Риты являлась главным советчиком и почти истиной в последней инстанции, то Лиза приятно тешила самолюбие, восхищаясь Ритиной проницательностью.

– Ритуська, ты просто гений! – ахала обычно Лиза, когда Маргарита анализировала поведение того или иного человека, будь то клиент или просто знакомый. – Ты видишь людей насквозь!

– Ага, – саркастически поддакивала Лера. – Как сапер. Он может всю жизнь заниматься разминированием сложнейших схем, а в расцвете лет один раз ошибиться. И все – цветы, природа, тишина.

В общем, подкосить самооценку Лера умела. Рита подругу искренне жалела, считая, что такой характер у Валерии по причине отсутствия в ее жизни любви и настоящего мужчины. Плюс солидный возраст, не оставляющий шансов на хоть какое-то устройство личной жизни. Рита была уверена, что после сорока жизни нет. Вернее, жизни нет уже после тридцати. Ей самой было двадцать семь, и кособокость неприятной цифры немного пугала. Ведь только что было двадцать, и нате вам – муж, ребенок и двадцать семь с хвостиком!

Лизавета, как обычно, опоздала, поэтому полноценно в обсуждении Ритиных горестей поучаствовать не смогла. Лиза Бабаева вообще всегда и везде опаздывала. Она была не просто медлительной, а этакой павой с плавными движениями и редкостной заторможенностью реакций. Зато в этом был свой плюс – она не делала поспешных выводов, не совершала необдуманных поступков и была спокойной, как удав в спячке. С Ритой они подружились еще во времена учебы в школе, поскольку постоянно возвращались домой вместе. Когда изо дня в день ходишь по одному и тому же маршруту, сложно не начать просто здороваться, а потом и общаться. Даже разница в два года, которая в третьем классе казалась колоссальной, к восьмому классу как-то незаметно сгладилась, тем более что мадемуазель Бабаева созревать начала гораздо раньше Риты.

Лизавета была высоченной, грудастой и глазастой.