В собственном классе ее дразнили дылдой, зато старшеклассники проявляли к барышне повышенный интерес. Их приглашали в одни компании, общались с обеими на равных, хотя Маргарита чувствовала себя старшей сестрой и постоянно Лизавету опекала. Тем более что та была хорошей домашней девочкой, за которой следом регулярно бегала бабушка. И даже посиделки с мальчишками во дворе не обходились без Анны Даниловны, заседавшей в непосредственной близости с биноклем на шее. Тусить в закрытых помещениях, куда у бабушки не было доступа, Лизавете запрещалось. Бабуля являлась рулевым внучкиной жизни, несла круглосуточную вахту и выглядела как капитан на капитанском мостике. Неизменный бинокль и синий спортивный костюм лишь добавляли ей сходства с бывалым морским волком. Ровно в девять часов вечера Анна Даниловна появлялась на горизонте и зычно звала внучку ужинать. Рита из солидарности уходила вместе с подругой. Наверное, благодаря Бабаевой-старшей и компания у них во дворе ничего лишнего себе не позволяла – никто не курил, не пил и девочек не обижал. А как обидишь-то, если в кустах постоянно трется суровая старуха с замашками солдафона. От такой и схлопотать недолго.

Лиза была девочкой мягкой, послушной и покладистой. Она всегда улыбалась и взмахивала ресницами, как красавица-царевна из мультиков. Лизавета все делала медленно. Даже на автобус она бежала медленно. Иногда, в особо напряженных ситуациях, Рите очень хотелось дать ей волшебного пенделя, чтобы подруга хоть чуть-чуть ускорилась. Она была уверена, что такую клушу, как Лизавета, замуж никто не возьмет. Ведь, как известно, путь к сердцу мужчины лежит через желудок, а Лиза даже омлет умудрялась сжечь – ибо, пока она дефилировала от плиты к столу, плавно поводя руками и размышляя или рассуждая на животрепещущие темы, все обугливалось и переставало быть съедобным. Мужчины Лизавету долго не выдерживали и уходили.

Лиза так и говорила, протяжно вздыхая и плавно взмахивая ладошкой:

– Опять ушел. – И пожимала плечами.