– А мне кажется, что у Славы комплексы, – неожиданно изрекла Рита. – Имея такую жену, как Лиза, нужно жить и радоваться, что рядом болтается подобная красотка. А эта пурга, которую он метет, больше похожа на попытку сформировать у Лизаветы комплекс неполноценности. Это психологический ход с непонятной целью. Для нас непонятной. Сейчас ему нужна задастая муза, через месяц потребуется анорексичная вешалка, а потом он и вовсе решит устроить перформанс с костылями и калеками. И чего, Лизавета должна будет всякий раз соответствовать? Вряд ли у нее это получится. В общем, я считаю, что он проедает тебе мозг и формирует чувство неясной вины и отчетливой благодарности, дескать, спасибо тебе, Славочка, что терпишь меня, такую… э-э-э… шаблонную картонку!

Лиза молча хлопала глазами, неуверенно улыбаясь.

– Это ты, мать, слишком длинную речь загнула. – Горецкая качнула Лизавету и дунула ей в физиономию: – Вон, Даная наша в ступор впала. До утра теперь будет переваривать.

– Все я поняла, чего ты? – Лиза сладко потянулась, встала и прошлась по раздевалке, красиво перебирая длинными ногами. – Толстеть не стану. Но надо с собой что-нибудь такое сделать, чтобы удивить его. Наверное, я ему приелась. Ведь в жизни как бывает: сначала любовь и безоговорочное приятие любых слов и действий партнера. Затем начинаешь замечать мелочи. Вскоре они чуть-чуть раздражают, потому что пропадает новизна, эмоции не находят выхода. Ты видишь изо дня в день одно и то же, и так как не отвлекаешься на что-то необычное, непривычное, то в этом «одном и том же» видишь трещинки и потертости.