Лизе Бабаевой жизнь всегда казалась сложной. Она напирала, давила и теснила, отвоевывая у Лизы личное пространство. Люди, с которыми надо общаться. Обязанности, которые непременно надо выполнять. Поэтому Лизавета еще в юности решила, что самое простое – наплевать на все, что напрягает, и жить так, как живется. Неважно, что про тебя думают люди. Главное – как тебе живется самой. Ее маленький мирок стал коконом, и он ограждал от всяческой сложной ерунды, царившей вокруг. Этот кокон куда-то таскали, теребили и встряхивали, а она сидела внутри, защищенная, недоступная для любого дискомфорта, и всем улыбалась. Самое важное – никого не впускать внутрь. Даже первая любовь прошла вскользь, по касательной, едва задев оболочку привычного кокона. Наверное, это была даже не любовь, а легкая симпатия и любопытство, настоянные на гормонах. Однокурсник красиво ухаживал и галантно суетился вокруг, а в постели оказался смешным и нелепым. Лиза с недоумением потерпела пару недель его ритуальные пляски на продавленном диване в родительской квартире, после чего вежливо попрощалась, вычеркнув из памяти сей нелепый эпизод. Словно ничего такого и не было. А что, собственно, случилось? Кокон-то цел! Значит, можно жить дальше.

И она как-то жила. Спокойно, размеренно и легко. А вскоре на одной вечеринке рядом с ней уселся слегка поддатый парень, и Лиза пропала. Вот просто в одно мгновение – раз, и пропала. То ли кокон треснул, то ли она впустила незнакомца внутрь, но жизнь внезапно стала чувствоваться острее. Ароматы, события, время – все вдруг стало сочнее и ярче. Будто Лизавета сидела за окном, занавешенным застиранной марлей, а потом вдруг пришел Слава и марлю сдернул, одним движением открыв Лизе все краски мира. Длинноволосый, с неправильными чертами лица, неуклюжий, точно гадкий утенок, в немыслимо яркой одежде – он был пришельцем с другой планеты. Его картины казались верхом совершенства, воплощением ее фантазий, голос завораживал, мысли были Лизиными мыслями, она угадывала его, чувствовала и понимала, как саму себя. Без Славы она не смогла бы жить и дышать. Он был первым, кого она боялась потерять. Лизавета вылезла из кокона и вцепилась в своего художника, как утопающая. Без него она бы утонула. Но пока еще Слава был рядом.