Это, последнее, я знал не понаслышке. Я, например, хорошо помнил президента Къюби. Он был отчаянно усат и предельно решителен. При этом, говорят, он был не худшим президентом, по крайней мере, именно при нем Кристофер Колонд и я уехали в Лондон, и нам оплачивали дорогу и проживание. Потом Къюби расстреляли как предателя революции, а его место занял некто Сесарио Пинто. Он не имел веса среди военных, поэтому очень быстро попал в башни Келлета. Потом был Ферш, затем Ферш-старший, которого застрелил племянник Къюби – Санчес Карреро, но и ему не удалось долго поуправлять Альтамирой… В сущности все они – были одинаковы. И этот новый президент, который произвел такое впечатление на Маргет, тоже, наверное, какой-нибудь Ферш.

Видимо, я сказал это вслух, Маргет возразила:

– Да, он Ферш, но вовсе не какой-нибудь… Кристофер, вот как его зовут… Правда, красивое имя?

– А фамилия? У него нет фамилии?

– Почему ты так говоришь? – испугалась Маргет.

Я пожал плечами:

– Обычно имя ведет за собой фамилию. Всегда хочется, чтобы они стоили друг друга. Имя Кристофер, на мой взгляд, вполне звучало бы с фамилией Колонд.

– А-а-а… Ты уже знаешь, – разочарованно протянула Маргет.

Я пожал плечами. О том, что у нас новый президент, я, конечно, знал, но его имя меня не интересовало. И то, что новый президент оказался однофамильцем моего старого приятеля, ничуть меня не взволновало. Уютно устроившись в кресле, я принял еще чашку обандо и с удовольствием косился на Маргет, заканчивающую свой вечерний туалет.

– Я почти до полуночи простояла под окном президента, – радовалась Маргет. – Нас там было много. Мы стояли, затаив дыхание. Свет в его кабинете не погас.

– Наверное придумывал занятия для своих патрулей, – усмехнулся я.

– Каких патрулей, Кей?

– Для военных. Что ходят по улицам.