– Что вы скажете относительно политических воззрений ваших преподавателей? Я смотрю, у вас в кабинете имеются книги по марксизму-ленинизму.

– Имеются, – ответил Уилт и выжидающе замолчал. Если этот кретин явился сюда искать компромат, лучше ему не перечить. Попрыгает-попрыгает и успокоится.

– По-вашему, это подходящая литература для студентов из рабочего класса?

– Бывает и хуже.

– Вот как? Так вы признаете, что в ходе преподавания распространяете революционные идеи?

– Признаю? Ничего я не признаю. Я только сказал, что у меня в кабинете есть книги по марксизму-ленинизму. При чем здесь преподавание?

– Но вы сами сказали: «Бывает и хуже».

– Совершенно верно. Так я и сказал, – зануда начинал действовать Уилту на нервы.

– Будьте любезны, объясните, какие книги вы имели в виду.

– С радостью. Ну вот хотя бы «Голый завтрак»

– «Голый завтрак»?

– Или «Последний выезд в Бруклин». Дивная литературка для юношества, правда?

– Господи, – пробормотал побледневший методист. Мистер Скадд тоже изменился в лице, но не побледнел, а побагровел.

– И вы не скрываете, что считаете эти грязные книжонки… что вы подсовываете подобную литературу студентам?

Уилт остановился у дверей аудитории, где мистер Риджуэй тщетно силился перекричать продвинутую группу первокурсников, которым было неинтересно его мнение о Бисмарке.

– Откуда вы взяли, что я подсовываю студентам книги? – из-за шума Уилту пришлось повысить голос.

Мистер Скадд прищурился:

– Кажется, вы не вполне понимаете цель моих вопросов. Меня прислали… – он осекся. Рев, доносившийся из аудитории, заглушал разговор.

– Я вижу, – проорал Уилт.

– Знаете, мистер Уилт, – встрял было методист, но взглянув на мистера Скадда, замолк. Инспектор, вытаращив глаза, разглядывал аудиторию через стеклянную дверь. В заднем ряду какой-то парнишка передал девице с прической на индейский манер сигарету очень подозрительного вида. Девице не мешало бы надеть бюстгальтер.