Повернувшись к Уилту, мистер Скадд прокричал чуть не в самое ухо:

– У вас всегда так?

– Что «всегда так»? – уточнил Уилт. Все складывалось как нельзя лучше. Полюбовавшись, как мистер Риджуэй пытается привлечь к себе внимание продвинутых. Скадд по достоинству оценит образцовую дисциплину, которая царит на занятиях майора Миллфорда у второкурсников-кондипекарей.

– У вас всегда позволяют студентам так себя вести на занятиях?

– У меня? Я здесь ни при чем. Это занятия по истории, а не по навыкам общения.

И чтобы мистер Скадд не осведомился, какого же черта Уилт притащил их в этот сумасшедший дом, Уилт двинулся дальше.

Мистер Скадд нагнал его:

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Который?

Мистер Скадд задумался. Из-за этой шалавы без лифчика у него спутались все мысли.

– Я спросил вас про гнусные книги, пропагандирующие порнографию и насилие, – книги, которыми вы пичкаете студентов, – вспомнил он наконец.

– Любопытно, – заметил Уилт. – Очень любопытно.

– Что любопытно?

– Что вы читаете такую макулатуру. Я эту дрянь и в руки не возьму.

Они поднимались по лестнице. Мистер Скадд достал носовой платок, который как украшение выглядывал из нагрудного кармана, и вытер лоб. На верхней площадке Скадд прохрипел:

– Я тоже эту мерзость не читаю.

– Рад за вас.

– А я был бы рад, если бы вы объяснили, почему вообще завели об этом речь, – мистер Скадд сдерживался из последних сил. Тем временем они подошли к аудитории, где майор Миллфорд проводил занятие с второкурсниками-кондипекарями, и Уилт, удостоверившись, что там действительно тишь да гладь, ответил:

– Это не я. Вы сами заговорили об этом в связи с книгами по истории, которые увидели у меня в кабинете.

– Вы называете «Государство и революцию» Ленина книгой по истории? Категорически не согласен. Это коммунистическая пропаганда, притом злостная. И то, что вы отравляете ей неокрепшие умы молодежи, внушает крайнюю озабоченность.