Уилт позволил себе усмехнуться.

– Продолжайте, – сказал он. – Обожаю, когда высокообразованные люди с головой на плечах забывают о здравом смысле и делают нелепые выводы. Это укрепляет мою веру в парламентскую демократию.

Мистер Скадд чуть не задохнулся. Он уже тридцать лет занимал высокие посты, обеспечил себе в будущем надежную пенсию, поэтому относился к своим умственным способностям с уважением и не мог допустить, чтобы кто-нибудь в них усомнился.

– Мистер Уилт, – произнес он. – Не объясните ли, какой вывод мне надлежит сделать из того обстоятельства, что у заведующего кафедрой навыков общения целая полка в кабинете забита книгами Ленина?

– Я бы лично вообще воздержался от выводов. Но если вы настаиваете…

– Категорически.

– Мне ясно одно: это еще не основание, чтобы записывать человека в оголтелые марксисты.

– Отвечайте по существу.

– А вы спрашивайте по существу. Вы поинтересовались, какой бы я сделал вывод. Я ответил, что воздержался бы от выводов, а вам еще что-то непонятно. Что ж, ничем не могу помочь.

Не успел мистер Скадд и рта раскрыть, как методист отважился вмешаться:

– Насколько я понимаю, мистер Скадд просто хочет узнать, не проявляется ли в работе преподавателей вашей кафедры определенный политический уклон.

– Сколько угодно, – кивнул Уилт.

– Сколько угодно? – переспросил мистер Скадд.

– Сколько угодно, – повторил методист.

– Да, этого добра хоть отбавляй, – подтвердил Уилт. – И если вы спросите…

– Я как раз и спрашиваю, – сказал мистер Скадд.

– О чем?

Мистер Скадд снова вытер лоб платком:

– Насколько значителен политический уклон в преподавании.

– Во-первых, я уже ответил. Во-вторых, вы, кажется, сами утверждали, что от теоретических рассуждений толку мало, и хотели посмотреть, как проходят занятия. Не так ли?