— Почему рискованно?

— Из-за собак, конечно.

— Из-за собак?

Юкридж мурлыкал веселый мотивчик.

— Ах, да. Я же забыл тебе сказать. Они у меня.

— Что?

— Да. Вчера, поздно ночью, я вышел прогуляться, и по дороге увел их из сарая. — Он ухмыльнулся. — Проще простого. Нужно было только спокойно, взвешенно все обдумать. Я позаимствовал дохлую кошку, и привязал к ней веревку. Когда стемнело, я дошел до сада старого Никерсона, оторвал от задней стены сарая доску, просунулся в дыру и свистнул. Собаки просочились наружу, а я рванул от них, как заяц, таща за собой киску. Гончие мгновенно взяли след, и всей сворой помчались за нами, пятьдесят миль в час. Мы с кошкой делали пятьдесят пять. Мне каждую минуту казалось, что старик Никерсон услышит, и начнет палить из ружья. Но все обошлось. Мы с собаками пробежали двадцатиминутный кросс без единой остановки, я разместил их в гостиной, и — спать. Я-таки порядком выдохся. Не те уже годы.

Я немного помолчал, ощущая почти благоговение. Юкридж, без сомнения, грандиозная личность. Что-то в нем было такое, что приглушало все нравственные соображения.

— Да, — наконец сказал я. — Широких взглядов тебе не занимать.

— Правда? — Юкридж был польщен.

— И гибкости тоже.

— Приходится, дитя мое, в наше-то время. Это основа успешной карьеры в бизнесе.

— И какой же следующий ход?

Мы приближались к Белой Хижине. Она стояла, нагретая солнцем. Я надеялся, что внутри найдется что-нибудь холодное, что можно пить. Окно гостиной было открыто. Из него доносилось тявканье пекинок.

— Я найду другой коттедж где-нибудь еще. — сказал Юкридж, сентиментально глядя на свой маленький домик. — Это нетрудно. Коттеджей полно по всей стране. И тогда я займусь серьезной работой. Ты изумишься, когда увидишь, чего я уже достиг. Через минуту я покажу тебе, что умеют эти собаки.