— Джордж Таппер! — глаза Юкриджа затуманились от избытка чувств. — Джордж Таппер! Ей-богу, такие, как он — соль земли. Добрый, верный Джордж! Он настоящий друг. На него можно положиться. Клянусь небом, побольше бы таких, как старина Таппи — и в мире стало бы гораздо меньше озлобленности и пессимизма. Кстати, у него были какие-то идеи, где можно раздобыть для меня денег?

— Да. Он как раз пошел к твоей тетке, рассказать ей, как ты уехал сюда, чтобы дрессировать пекинок, и… Что такое?

Ликующая физиономия Юкриджа вдруг страшно переменилась. Глаза выпучились, челюсть отвисла. С добавлением нескольких футов седых бакенбард он бы выглядел точь-в-точь как мистер Никерсон.

— К моей тетке? — промямлил он, покачиваясь на дверной ручке.

— Да. А что? Он думал, если он расскажет ей обо всем, она смягчится и согласится помочь.

Вздох, который мог бы издать храбрый воин, падая под мечами врагов, вырвался из облаченной в макинтош груди Юкриджа.

— Из всех проклятых, чертовых, несносных болванов, ослов и недотеп, которые лезут не в свое дело и суют свой нос куда не просят — обессиленно произнес он — Джордж Таппер наихудший.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Его нельзя выпускать из дому без присмотра. Он общественно опасен.

— Но…

— Это собаки моей тетки! Я их прихватил, когда она меня выгнала.

В коттедже все еще трудолюбиво тявкали пекинки.

— Ей-богу, — прошептал Юкридж — это жестоко.

Думаю, он сказал бы больше. Но в этот момент из коттеджа вдруг раздался голос. Это был женский голос, тихий и непреклонный. Услышав его, сразу можно было представить холодные глаза, орлиный нос и волосы цвета вороненой стали.

— Стэнли!

Больше голос ничего не сказал, но этого было довольно. Юкридж бросил на меня дикий взгляд. Он все понял. Казалось, он пытается втянуться в макинтош, словно улитка, которую застигли за поеданием салата.