— Стэнли!

— Да, тётя Юлия? — дрожащим голосом ответил Юкридж.

— Иди сюда. Я хочу с тобой поговорить.

— Да, тётя Юлия.

Я — бочком, бочком — вышел на дорогу. В Белой Хижине пекинки тявкали уже совершенно истерически. Вскоре я пошел рысью, а затем — хоть и стояла тёплая погода — побежал, и довольно быстро. Я мог бы остаться, если бы захотел, но почему-то я не захотел. Что-то подсказало мне, что в этой тихой семейной сцене я буду лишним.

Что это было, я не знаю. Возможно, дальновидность. Или широкий, гибкий взгляд на жизнь.