– Для вас нет ничего святого. Все норовите обратить в шутку. – Аннет пыталась его образумить, но ей самой стало смешно.

– Ах, так? Примите к сведению, что я и русского-то не знаю. Это ли не трагедия?

Отец с матерью всегда говорили между собой по-французски, чтобы привыкнуть к языку. Моя первая любовь меня бросила, когда я в одном варьете перевел ей песню о Волге, которую пел казак. А потом выяснилось, что исполнитель – греческий киноактер и пел арию из «Веселой вдовы». О, не смейтесь над великой драмой! К небу вопиет моя ненависть к проклятым американским кинофильмам и дурацким французским киноклубам. По-русски я только и могу сказать что «батюшка», «матушка» да «дядюшка». Ну и «тетушка».

И затем Аннет неожиданно для себя оказалась с молодым человеком на узкой крутой тропе, что вела от казино к вокзалу. Там среди деревьев притаился уютный винный погребок. Они вошли.

– Месье, – объявила Аннет, – когда мой отец узнает, в какой скандал вы меня впутали, вам придется отвечать.

– Согласен. Я тут же попрошу вашей руки… Недурная идея! Хотите стать моей женой?

Аннет изумилась до крайности. Ей, к сожалению, дьявольски нравился этот Горчев.

Но ведь он, похоже, не в своем уме!

– Вы считаете меня сумасшедшим? Заблуждаетесь! Моя серьезность оставляет, правда, желать лучшего, но я не психопат. Можете спокойно сказать «да».

– Но я совсем вас не знаю!

– Именно поэтому.

– Ну, к примеру… не сочтите любопытством, что вы делали до сих пор?

– Много чего. Родился в Париже. Мои безалаберный отец, как я уже говорил, упустил смолоду вступить в гвардию или хотя бы убить Распутина. Пришлось ему заняться мелкой торговлей.

– Какой еще мелкой торговлей?

– До того мелкой – хоть на шею вешай и с собой носи. Продавал конфеты и разные сладости. Рано мне пришлось добывать хлеб. В шестнадцать лет я стал помощником учителя в спортивной школе.

– И там вы научились фехтовать?