- Здравствуй, дедуня..

Дед не ответил, даже не обернулся. Данила процедил:

- С коммунистами не разговариваем!

Павел, бледнея, шагнул к деду:

- Дедуня...

Но дед, казалось, не замечал и не слышал внука. Он в упор смотрел на Татьяну из-под нависших белых бровей.

- Ну, отвечай, невестка.

Татьяна слабо покачала головой:

- Не знаю...

- Что не знаешь? Я за старшего остался, мужа у тебя теперь нету. Слышишь? Как сказал, так и быть должно! Надо наши хозяйства объединить, а забор меж дворами уберём. Слышишь?

Мальчик понял, зачем пришёл дед Серёга.

- Не объединяйся, маманька... Скоро в деревне колхоз будет, в колхоз вступим, - проговорил он негромко.

Все молчали. Дед Серёга тяжело качнулся, кашлянул.

- Так как же, Татьяна?

Все смотрели на неё, ожидая решающего слова. И она сказала тихо, сделав головой чуть заметное движение в сторону Павла:

- Ему видней... Он теперь за хозяина остался...

- Н-ну... - выдохнул дед. - С голоду подохнете!

Он круто повернулся и, стуча палкой, вышел вон. Данила остановился у порога, сжал кулаки:

- Мы с тобой ещё посчитаемся! Коммунист какой!

Татьяна привстала:

- Ну, ты! Проваливай!..

Данила выплюнул папироску, бормоча что-то, сбежал с крыльца.

Павел проводил его взглядом, спросил:

- Кто на калитке замок повесил?

- Это дед запер, - сердито сказал Федя. - Приказал с сегодняшнего дня через его двор ходить. Говорит - одно хозяйство.

Павел вспыхнул:

- Новое дело! Пускай и не думает! Замок я всё равно собью!

Он схватил на полке молоток, выскочил наружу.

Татьяна сидела недвижно, прижимая к себе маленького Романа. Как жить? Разве по силам одной кормить и одевать детей! Пашка, правда, подрастает, помогает уже по хозяйству, но ведь всё равно и он ещё мальчонка. Ах, Пашка, Пашка!..