- А ты не лукавь, Данилушка, - миролюбиво заулыбался дед Серёга. - Это великое дело - хозяином быть! Вот скажи мне, кто у нас самый крепкий хозяин в Герасимовке?

- Кулуканов, - подумав, проговорил Данилка. - Конечно, дедуня, он - Арсений Игнатьевич.

- Верно... Так вот энтот самый Арсений Игнатьевич говорил мне как-то: стар, мол, уже стал, а сердце всё волнуется, чтобы хозяйство ещё крепче было. Выйду, говорит, утречком на крылечко, да и смотрю кругом. Всё моё! Корова в стойле замычала - моя корова. Петух закричал на заборе - мой петух. Вот сердце-то и радуется!

- А соседи злятся, - вставил Данила, - кулак, говорят, Арсений Игнатьевич.

- От зависти, Данилушка, от зависти! Человек человеку волк. Ежели ты его не подомнёшь, он тебя подомнёт. Кровопивец, кричат, а ты наплюй, да и живи по-своему. Бедного, конечно, не оставь в беде, как в евангелии говорится - нищему подай, батрака накорми, от этого у тебя не убудет...

Павел вдруг сказал громко:

- А надо так сделать, чтобы нищих и батраков совсем не было!

Все умолкли и с удивлением взглянули на Павла.

- Ох ты, боже мой, - закачал головой дед Серёга, - вот и цыплята заговорили.

- А что же ты, дедуня, всё «моё» да «моё».

- Ну, ну, ты потише! - крикнул Трофим.

- Подожди, Трофим, пусть скажет, - остановил его дед Серёга.

- Надо говорить не «моё», а «наше»! - продолжал Павел потише. - Надо, чтобы каждый человек не про одного себя думал, а про то, чтобы всем людям хорошо жилось, тогда никаких батраков не будет.

- Да как же это сделать, внучек? - ударил дед Серёга ладошкой по коленке. - На батраках мир держится.

- А надо, чтобы все в колхозе жили! - убеждённо сказал Павел.

- Вот как! - воскликнул отец.

- А кто же это тебе сказал? - внимательно посмотрел старик в глаза Павла.

- Зоя Александровна.