- Учителка ваша?

- Ага.

- Пустые это разговоры, Пашутка. Я ж сказал: человек человеку волк. А волк - он живёт обособленно... Колхоз! Да в колхозе все горло друг дружке перегрызут.

- Мал он, зелен... - вдруг рассмеялся Трофим. - Небось, слышал, как я на собрании про колхоз говорил. Дурачок ты, Пашутка, собрание - это одно, а жизнь - другое. Налей-ка, папаня, ещё по одной...

Данила поманил кивком Федю и сказал шёпотом, протягивая стакан:

- На... допей.

Федя покачал головой:

- Пей сам, Пашка говорит - нельзя ребятам. - И с тревогой взглянул на старшего брата.

Федя очень любит Павла и во всём старается ему подражать. Ведь с осени Павел будет учиться уже в четвёртом классе, а он, Федя, только пойдёт в первый. И потом ещё, Павел - вожак в отряде у пионеров, его все ребята слушаются. Через два года Федя тоже будет пионером!

Данила усмехнулся:

- Мало что Пашка говорит... Кто он тебе?

- Брат.

- Так я ж тоже брат.

Федя молчит, соображая что-то.

- А ты не пионер! Вот! - говорит он.

Павел сидит молча. Густые тёмные брови чуть срослись на переносице. Над правой бровью подрагивает родинка. Он мучительно думает: как это так - на собрании одно, а в жизни другое?

Дед Серёга весело кивает Павлу:

- Федюшке-то пить нельзя, а старшому приучаться можно.

Трофим пьяно улыбается, тянется к Павлу, обнимает:

- Сынок, поди ко мне, милый...

Он горячий и потный, от него резко пахнет водкой, но Павел так поражён этой неожиданной лаской отца, что льнёт к нему и говорит тихо и растроганно:

- Папанька... папанька...

Мать, улыбаясь, смотрит на них.

- Давно бы так... А то совсем забыл, как детей любить надо.

Отец целует мальчика мокрыми губами, подсовывает ему стакан:

- Выпей, сынок, за папаньку. За папанькино здоровье!