- Снятся.

- Мне раз приснилось, что в Герасимовке дома стеклянные и электричество.

Павел с интересом взглянул на неё, убеждённо сказал:

- Электричество на самом деле будет. Помнишь, Зоя Александровна говорила, что в каждой деревне электричество проведут. Вот только колхоз сначала надо.

- Только домов стеклянных не будет - побьются... - Мотя глубоко вздохнула. - Паш, а один раз ты мне приснился...

- Я?!

- Ага. А я тебе никогда не снилась?

- Не... - помолчав, ответил он.

На огороде залаял пёс.

- На кого это Кусака? - Мотя вскочила, придерживая на коленях платье. Она исчезла за избой, но Павел слышал её тоненький голосок:

- Кусака, Кусака! На, на! Кому говорю!

В небе загромыхало. Тяжело дыша, девочка прибежала к крыльцу.

- Кто бы это был, Паш? По огородам пошёл, быстро так...

Павел приподнялся.

- Куда?

- Да разве ж разберёшь в темноте? Вроде к вашему огороду. Да ты сиди...

- Бежать пора, - он встревоженно вглядывался в темноту, - а то мать заругает.

На крыльцо вышли Потупчик и Дымов.

- Вот и я думаю, товарищ Дымов, - громко говорил охотник, - ежели у нас, как ты рассказываешь, колхоз будет да пни выкорчуют, так великое это дело!

- Переменим соху на плуг с трактором, дядя Василь.

- А я трактористкой буду! - сказала Мотя. - Только я трактора не видела.

- Увидишь, Мотя! Обязательно... Ого! - воскликнул Дымов, взглянув на загремевшее небо.

Девочка рассмеялась:

- И у Кулукановых никто батрачить не будет.

- У Кулукановых?

- Да, товарищ квартирант, - оживился Потупчик. - Арсений - последний из этого проклятого рода остался... Лучшую землю забрал себе, заешь его гнус! Такой кулачище! Я у него пять лет, почитай, за харчи батрачил... Да разве я один?