- Хорошо жил?

- Сейчас кажется - лучше бы надо, да нельзя.

- И батраки были?

Хромой шумно выпустил дым уголком губ, повел плечами.

- У меня полстаницы работало... Да что вспоминать-то теперь...

Помолчали.

- Ты вроде хромаешь? - спросил Данила. - Ногу натер или еще что?

- Разглядел-таки! - улыбнулся незнакомец. - Это еще в детстве жаткой меня в поле царапнуло...

- Давно у нас на Урале?

- Второй год... Как в тридцатом началась у нас коллективизация, так всех нас и турнули на север! - Он помолчал, задумавшись, старательно загасил пальцами папиросу и швырнул ее с обрыва на дорогу. - Значит, ты из Герасимовки?

- Из Герасимовки.

- Слышал я, у вас председатель сельсовета человек очень душевный.

- Ничего себе человек... А зачем тебе председатель?

- А я так, к слову... Ты его знаешь?

- Как не знать-то. Племянником ему прихожусь.

- Добре! - Хромой привстал, заложив руки в карманы, и снова посмотрел на Данилу долгим изучающим взглядом. - Это добре, хлопец! Как бы повидаться мне с твоим дядькой?

- Эва, чего хочешь! - протянул Данила. - Нельзя ему с тобой видаться. Что люди-то скажут? Ты же кулаком считаешься! Хоть и бывший, а все-таки кулак и враг Советской власти!

Хромой продолжал в упор смотреть на Данилу.

- Слышал я, что твой дядька не так уж сильно Советскую власть любит...

- Наговоры!.. Это ты брось! Его даже секретарь райкома партии товарищ Захаркин уважает!

Хромой не ответил и неторопливо вынул из кармана большие часы с серебряной цепочкой.

- Нравятся? - И, прежде чем Данила успел ответить, отстегнул цепочку от пояса и протянул часы.- Возьми, для хорошего человека не жалко.

- Да ты что? - Данила посмотрел на хромого округлившимися от удивления глазами, но часы нерешительно взял дрогнувшими пальцами.