Ксения положила руку на плечо подруги, тихо спросила, заглядывая ей в глаза:

- А как твой?

- Не знаю... - Татьяна неопределенно повела плечами...

- Таня... нехорошо про него болтают...

- Пусть болтают!- вдруг вспыхнула Татьяна, и ее сложенные на коленях руки дрогнули. - Ведь председатель сельсовета - завистников много!

- Ты не серчай, - мягко сказала Ксения.

- Я не серчаю, - Татьяна вздохнула, помолчала. - А вообще-то трудно мне с ним, Ксеня.

- Я вижу.

В соседнем дворе мелькнула белая рубашка. К жердяному забору, разделяющему дворы, быстро подошел Данила, окликнул:

- Дядя Трофим!.. Дома он или в сельсовете?

- Дома, - неохотно ответила Татьяна и полуобернулась к двери избы: - Трофим!

- Слышу, слышу... - раздался сонный, сипловатый голос.

- Племянник кличет.

На крыльцо вышел Трофим - худощавый мужчина с седеющими усами и мешками под глазами. Он длинно зевал и, просунув руку под расстегнутый ворот, почесывал грудь.

- Чего тебе, Данила?

- Дело есть, дядя Трофим.

- Ну?

Данила не ответил, предостерегающе кивнул на Татьяну и Ксению. Трофим кашлянул.

- Татьяна, поди-ка в избе прибери.

Ксения быстро поднялась, сказала с сердцем:

- Ты уж скажи лучше: уходи, соседка, подобру-поздорову!

Трофим пожал плечами.

- Сиди, коль охота есть...

Ксения поправила платок, подняла коромысло с ведрами.

- Ты заходи, Таня... - Она ушла, не взглянув на Трофима, покачивая пустыми ведрами на коромысле.

- И мне уходить, что ли? - повернулась Татьяна. - Что за секреты завел с Данилкой?

- Поди, поди... - Трофим выждал, пока жена скрылась в избе. - Какое дело?

Данила открыл узенькую калитку в заборе, не спеша подошел к Трофиму.

- Осоку я сегодня резал...