— Стареешь, Артур, — поддел Абгаряна Данилов. — Теряешь боевой задор.

— Настроение просто сегодня хорошее, — улыбнулся во все свои тридцать два зуба Абгарян, — связываться неохота. Ты мне потом поможешь кое-что из машины принести?

— Молоток, топор и пилу? — предположил Данилов, указывая глазами на Бурчакову.

В укоризненном взгляде Абгаряна читалось: «Ну и шуточки у вас, поручик!»

— Сейчас вы разделитесь на пары и получите по больному. Ознакомитесь, понаблюдаете и в конце дня сделаете мне краткий доклад. Как, что, согласны ли вы с обследованием и терапией, ваши предложения. И так будет каждый день. Я постараюсь, чтобы неделя, проведенная в токсикореанимации…

— …стала для нас незабываемой… — прошептал Абгарян.

— …дала вам как можно больше, ведь с отравлениями всем вам придется сталкиваться, где бы вы ни работали.

Будут какие вопросы — обращайтесь ко мне или к дежурному врачу Константину Дмитриевичу, вот, кстати, и он.

Легок на помине…

Абгаряну с Даниловым достался словоохотливый сантехник сорока семи лет, отравившийся коктейлем из водки и снотворных таблеток.

— Я слышал не раз, что народ запивает водярой таблетки, чтобы лучше забрало, но сам никогда не пробовал.

А тут пришел с работы, сунулся в холодильник — а там всего полбутылки. Шурин, скотина такая, заглянул пообедать и заодно водочки халявной тяпнул. А время позднее, а ночной магазин у нас за две остановки, а соседи, кто с понятием, все уже спят, а мне хорошенько добавить надо, ведь я устал как собака…

— А зачем вы двадцать таблеток выпили? — спросил Данилов. — И двух хватило бы…

— От жадности, — признался мужик. — Увлекся. Да и водки мало было. Чисто клювик смочить… ничо — полежал, отдохнул, выспался как человек, опять же — организм мой промыли как следует, нет худа без добра. А сегодня обещали в отделение перевести. Сказали — как только место освободится, так и того… а на той неделе можно и домой…