– Скажи, пожалуйста, – начал я с оживлением, – где сейчас Билли? Знаешь ты что-нибудь о Билли?

Право же, это надежный ход. В каждой старинной компании есть свой Билли.

– Конечно, – ответил мой друг. – Билли хозяйничает на ранчо в Монтане. Я видел его весной в Чикаго. Он весит около двухсот фунтов – ты бы ни за что не узнал его.

«Разумеется, не узнал бы», – пробормотал я про себя.

– А где Пит?– спросил я. Этот прием тоже был вполне надежен. Питы бывают повсюду.

– Ты имеешь в виду брата Билли?– спросил он.

– Вот, вот, брата Билли – Пита. Я частенько вспоминаю о нем.

– О, старина Пит уже не тот, что был, – ответил незнакомец. – Он остепенился... Словом, Пит теперь женатый человек.

И он начал хохотать.

Я тоже засмеялся. Ведь при известии о том, что кто-то женился, всегда принято смеяться. Предполагается, что сообщение о женитьбе старины Пита – кто бы он ни был – должно вызвать гомерический хохот. Итак, я продолжал преспокойно посмеиваться, надеясь, что

Этого смеха мне хватит до самого конца. Мне оставалось проехать всего лишь пятьдесят миль. Не так уж трудно растянуть смех на пятьдесят миль – конечно, если делать это с умом.

Однако мой друг не успокоился на этом.

– Мне не раз хотелось написать тебе, – сказал он, конфиденциально понижая голос. – Особенно после того, как я услыхал о твоей потере.

Я промолчал. Что бы это я мог потерять? Деньги? Если да, то сколько? И каким образом я потерял их? Интересно было бы узнать, полностью разорила меня эта потеря или только частично.

– Человек никогда не может полностью оправиться после такой потери, – мрачно изрек он.

Очевидно, мое разорение было окончательным. Но я ничего не сказал и, оставаясь под прикрытием, ждал, чтобы он выпустил свой заряд.

– Да,– продолжал незнакомец, – смерть всегда ужасна.