Лепетко же не отличался ни, как уже сказано выше, силой, ни, как можно догадаться, реакцией. Поэтому терпел. И ненавидел. Всех и свое полное имя в особенности, предпочитая представляться Толиком.

- Адамантий Викторович! Дело в том...

Это оказался не военкомат. Ни хрена это оказался не военкомат!..

Прошлой весной, во время операции по выковыриванию из Лепетко воспалившегося аппендикса, его заразили спидом... Ну, знаете, как это у нас бывает!..

Нет, врачиха сказала не так:

- При лечении использовались препараты крови положительного донора... Использовались предположительно... Предположительно использовались положительного...

Витиевато сказала, жизнеутверждающе так... Мол, в говне вы, Лепетко, но зато в каком!..

'Эх!', сетовал Лепетко, 'Уж если заразиться, то, хотя бы, как человек, посредством многократного и ракообразного оргазма'. На мысль эту прыщавый и изнуренный онанизмом организм отозвался мучительной эрекцией. Лепетко застонал:

- Ну, ссуки! Ну!..

И с ненавистью пнул скрипучую дверь вендиспансера, перенося эрекцию через заплеванный порог.

Бабка в регистратуре фигурой своей напоминала холодильник. Она неимоверно долго заводила на Лепетко карточку, а потом одним пальцем принялась долбить по клавиатуре с такой силой, будто печатала на печатной машинке.

'Вот жаба!', думал Лепетко, 'Где их только берут? В какую поликлинику ни зайди, обязательно парочка таких переваливается! А здесь подобрались прям на загляденье, самые жирные, самые бородавчатые. У-у, блять, инопланетяне!'