- Хамим? - Лепетко удостоился взгляда бесцветных глаз, - Привлечь за укрывательство?

- Меня?! Привлечь?! - Лепетко аж подбросило на стуле.

И захлебываясь праведным возмущением, Лепетко выдал гневную отповедь, суть которой сводилась к тому, что он, Лепетко, оказывается, давно и долго состоял в противоестественной связи не только с моделями 'плейбоя', но и главврачом, главным санитарным врачом, министром здравоохранения, крокодилообразной врачихой, ее помощницей, ветхим зданием вендиспансера, мебелью и цветами в горшках. Что брался доказать через суд, прокуратуру, через заднее крыльцо и товароведа, с весьма своеобразным использованием в качестве вспомогательных устройств автогена, пожарной машины и токарного станка.

-...Коновалы сраные! - резюмировал Лепетко.

- Значит так, Адамантий Викторович! - поморщилась врачиха, - Я сейчас вкратце обрисую ваши возможные перспективы, чтобы развеять вредные иллюзии. В суд, вы, конечно, подать можете. Хоть в Гаагский трибунал. Нам до этих разбирательств дела нет. Факт в том, что вы в группе подозрения на ВИЧ. И за невыполнение амбулаторных предписаний несете уголовную ответственность. Иными словами, вам, - врачиха ткнула в Лепетко пальцем, - светит закрытый стационар принудительного содержания с усиленным питательным рационом на двадцать три рубля в день. Вот, к сведению, - врачиха потрясла каким-то бланком, - уведомление вашему участковому.

Лепетко сник. Сдулся, как надутый на давнишней свадьбе шарик: дыхнул былым перегаром, брызнул слюной, и нет его.

- А хамить дома будешь маме своей! Понял? - вставила холодильник с сиськами.

Верные интонации и умело расставленные акценты в реплике указывали на ежедневные репетиции.

- Анализы сдать завтра в восемь, - врачиха пододвинула стопку бумажек, - Здесь распишись, что ознакомлен и обязуешься. Сюда показываться каждый вторник, - и округлила глаза, - Свободен!..