Бодро шагал Левко до сумерек, лишь единожды остановившись у ручья в сумрачном овраге и съев припасенный в дорогу шмат сала с сочной луковицей. Однако, проплутав в скальном массиве, коих немало раскидано по степи, понял вдруг, что заблудился. Дорога, по которой он шел в полном одиночестве, привела его в скальник и затерялась в каменных россыпях. Он стал искать кого-нибудь, кто мог бы указать ему нужное направление, но вокруг были лишь скалы и малые поляны меж ними, поросшие чахлыми, высушенными степным солнцем акациями... Обессилев в бесполезных блуканиях, Левко опустился на большой камень и задумался над тем, как ему придется провести надвигающуюся ночь. Глядя на долину, расстилавшуюся перед ним в последних лучах заходящего солнца, он вдруг заметил на холме маленькую хатенку, сложенную из плоских камней, которые иногда встречаются степи и служат одновременно и жилищем, и молельней решившим удалиться от мира отшельникам.

                    Издали хатка казалася полуразрушенной и необитаемой, но когда Левко

 подошел к ее замшелым стенам, навстречу ему из отверстия, бывшего когда-то дверью, вышел очень древний старец с грязными седыми волосами, клочьями свисавшими с его затылка, в лохмотьях, издававших ужасное зловоние...

                    Будучи почти уже состоявшимся священником, Левко, разумеется,  имел дело с самыми разными людьми и попадал во всякие ситуации, порою весьма рискованные. Поэтому брезгливость была не в его натуре. Да и перспектива провести ночь на холодной земле казалась для него гораздо менее привлекательной, чем иметь хотя бы такую крышу над головой.

                  Вот почему, приблизившись к старику, он поклонился и сказал:

                 - Здравствуй, святой отец. Да ниспошлет тебе Господь беспечальные лета. Не окажешь ли ты мне любезность и не доставишь ли радость, позволив разделить с тобой на эту ночь твой кров?