- Мне не за то стыдно, - сказал отшельник, - я все равно не вправе давать приют смертным. Стыд сжигает меня из-за того, что вы видели меня в моем подлинном обличьи. Ведь тем Упырем, который на ваших глазах пожрал тело усопшего прошлой ночью,  был я. Сжальтесь надо мной, Божий человек, и позвольте мне поведать вам мой тайный грех, за который я и был ввергнут в этот страшный образ.

               Давным-давно, так давно, что я уж и не помню когда, я был священником в

 этом малонаселенном краю. На много верст вокруг здесь не было никого, кроме меня, кто мог бы совершать церковные обряды. Поэтому жители Дикого поля вынуждены были приносить своих умерших сюда, зачастую находясь в пути по нескольку дней. Сперва я ревностно служил Богу и справно исполнял возложенные на меня церковные обязанности. Но со временем меня обуяли гордыня и корысть... Поскольку, я был один священник в этих местах, я понял, что могу извлекать прибыль из своего положения... Я пренебрег своим священным долгом. Грубо отказывая родным покойного, я вымогал у них подношения в виде еды, одежды, злата и серебра. За эти гнусные деяния Господь покарал меня, обратив после смерти в Упыря.

               И с тех самых пор я вынужден питаться телами людей, умерших в этом краю.

 Я пожирал каждого, и вчера вы видели меня за этим занятием…

               Теперь же, Святой отец, я умоляю вас не отвергать моей просьбы:

 прочтите молитву и помогите этим избавиться мне от того ужаса, в коем я пребываю бесконечно долго.

               Высказавшись и облегчив душу, старец покорно опустился наземь пред Левком.

               Пораженный до глубины души, бурсак, встав на колени, глубоко склонился в поклоне и зашептал «Отче наш». Трижды прочел он молитву, уйдя душою к Господу и отрешившись от земного, а когда поднял голову, увидел, что отшельник исчез. Исчезла и его обитель…