Шел он, шел, да вдруг опять старуха ему навстречу. Еще более древняя, да годами немалыми согбенная. 

                        - Эх, хлопчик, - сказала старуха. – Вижу, радостный идешь домой, матери подарок к Рождеству несешь. А я вот уж третий день во рту маковой росинки не держала.  Дай мне одну монетку!

                        - Что ж, вам она, пожалуй, нужней! – сказал мальчик и протянул ей один талер. – Пусть хранит вас Господь, бабушка!

                        Поблагодарила его старуха и пропала. Теперь осталась у казачка только одна монетка. Но он все равно не унывал, думая, что и одного талера им с матерью хватит, чтоб прокормиться какое-то время.

                         Шел он, шел, да вдруг опять навстречу ему старуха. Да такая древняя, что уже еле идет, на клюку опираясь.

                         Остановила она казачка, да и говорит:

                         - А не подашь ли ты мне, хлопчик, одну монетку! Ибо так я хочу есть, что уж ноги не держат!

                         - Отчего ж не подать? - ответил казачок и протянул ей свой последний талер. – Идите с Богом, бабушка!

                         Поблагодарила его старуха и пропала.

                        Понял казачок, что ни одной монетки у него не осталось, сел на

 камень и горько заплакал. Вспомнил он, как тяжко работал три долгих года, как часто рвал одежду, когда пас скот в лесу да в горах. А теперь вот даже ниток не на что ему купить, чтобы дырки на штанах да на кожушке стареньком залатать. Но только и старушкам не мог он отказать, видя их старость почтенную, да нужду великую…

                        - Ох, и попадет же мне от матушки, - промолвил мальчик, утирая горькие слезы. - Хорошую трепку она мне задаст...

                        И вдруг чей-то голос спрашивает:

                        - Почему ты так горько плачешь, казаче?